Ты, папа, не можешь судить объ его умѣ; потому что, какъ самъ мнѣ Мямлинъ признавался, онъ такъ боится твоего суроваго виду, что съ нимъ сейчасъ же дѣлается припадокъ его болѣзни, и онъ не въ состоянiи высказать тебѣ ни одной своей мысли.
Графъ (усмѣхаясь).
Какiя у него мысли?.. У него никогда, я думаю, не бывало въ головѣ ни одной своей собственной мысли.
Ольга Петровна.
Даже, папа, если-бы и такъ то было, то я все-таки прошу тебя опредѣлить его; если не для него – такъ для меня это сдѣлай.
Графъ.
Но почему-жъ тебѣ такъ желается этого?
Ольга Петровна.
Желается, папа, потому что это будетъ полезно для тебя и наконецъ нужно для меня самой.
Графъ (пожимая плечами).