Аматуров при этом усмехается.
Софья Михайловна. Потом ревности настоящей, то есть ревности по любви, в нем ко мне нет, потому что он давно уже любит других женщин.
Аматуров. Но, может быть, это не мешает ему продолжать любить тебя!
Софья Михайловна (вспыхнув). С какой же стати? Чем же ты меня после того считаешь? Я вовсе не из таких женщин, чтобы меня совсем уж можно держать в рабском подчинении. Если бы мы с мужем любили друг друга, тогда, вероятно, я тебя бы не полюбила, но если бы это случилось и муж мой все-таки продолжал любить меня, я бы ему во всем призналась, хоть бы он даже убил меня за то! Дарьялов же чисто ревнует меня из самолюбия... Боится, чтобы в обществе ему не посмеялись, что ты у нас беспрестанно бываешь; а когда ты будешь иметь дела с ним, тогда никто, конечно, не посмеет ему и сказать того, потому что он оборвет всякого и ответит, что мало ли кто у него часто бывает по делам.
Аматуров (внимательно выслушавший весь этот монолог и с прежней усмешкой). Все это, может быть, весьма справедливо, но я тут бы несколько вопросов желал сделать.
Софья Михайловна. Пожалуйста!
Аматуров (довольно протяжно). Во-первых, какую же сумму денег я должен затратить в его дела?
Софья Михайловна. Ах, боже мой, какую хочешь! Вы, мужчины, лучше это должны знать.
Аматуров (тем же протяжным тоном). Тысяч тридцать довольно?
Софья Михайловна. Да! Полагаю, что довольно!