Аматуров. При тебе два раза, а вот, может быть, в этом же саду, у этого мерзавца Прихвоснева, каждый день видались; но все это - люби она там кого ей угодно, сколько угодно; но, главное, как она смела бросить мне портрет в лицо!.. Она прямо тут рассчитала, что она женщина и что я ничем не могу отплатить ей за то... Не хлыст же взять и самое ее отдуть! Мы не в том веке живем.
Надя (грозя ему пальчиком). Погодите, Аполлон Алексеич, постойте! Отчего ж вы на другую, которая у вас была вместе с Софьей Михайловной, не сердитесь? Та тоже вас оставила!
Аматуров. Та оставила меня благороднейшим образом; она возвратила мне мой портрет и написала мне письмо, чтоб я больше к ней не ездил.
Надя. Нет, не потому! Не проведете меня.
Аматуров. А почему же?
Надя. А потому, что и теперь еще к ней ездите.
Аматуров (заметно смущенный этими словами). Пустяки какие! Когда же я езжу?
Надя. Знаю я, знаю!.. И подстерегу даже вас и тоже в лицо вам брошу помело даже! Я злая тоже.
Аматуров (продолжая оставаться несколько смущенным). Ты можешь кидать. Ты другое дело!