Я пошел. Мавра Исаевна всею своей великолепной фигурой лежала еще в постели; лицо у нее было багровое, глаза горели гневом, голая ступня огромной, но красивой ноги выставлялась из-под одеяла.
- Фелисатка-то мерзавка, слышал, убежала, - встретила она меня.
Я придал лицу моему выражение участия.
- Ведь седьмая от меня так бегает... Отчего это?
- Что же вам, тетушка, так очень уж гоняться за этими госпожами! Будет еще таких много.
- Разумеется! - проговорила Мавра Исаевна уже прежним своим гордым тоном.
- Вам гораздо лучше, - продолжал я, - взять в комнату вашу прежнюю ключницу Глафиру (та была глуха на оба уха и при ней говори, что хочешь, не покажет никакого ощущения)... Женщина она не глупая, честная.
- Честная! - повторила Мавра Исаевна.
- Потом к вам будет ездить Авдотья Никаноровна.
- Будет! - согласилась Мавра Исаевна.