Он пошел и опять отпер двери.
- Я вас выпускаю, но только из дому вы шагу не смеете делать, а Имшину велю отказывать - слышите!
- Я готова повиноваться во всем вашей воле, - проговорила притворно покорным голосом жена; но когда, на другой день, председатель уехал в свою палату, она сама надела на себя салоп, сапоги, сама отворила себе дверь, вышла, с полверсты по крайней мере своими хорошенькими ножками шла по глубокому сумету, наконец подкликнула извозчика и велела везти себя к Имшину.
Узнав о побеге жены, председатель до приезда губернатора решительно недоумевал, что ему делать.
- Что такое, скажите мне на милость? - говорил тот, еще входя.
Председатель придал мрачную мину своему лицу.
- Что, я теперь вызывать его на дуэль, что ли, должен? - больше спросил он, чем обнаружил собственное свое мнение.
- Ни, ни, ни! Ни, ни, ни! - воскликнул губернатор. - Во-первых, он мальчишка, вы - человек пожилой; он - военный, вы - штатский. Это значит смешить собой общество!
Губернатор, родом из польских жидов, чувствовал какое-то органическое отвращение к дуэлям и вообще в этом случае хлопотал, чтобы все-таки во вверенном ему крае не произошло комеражу. Председатель с своей стороны хоть и считал губернатора за очень недальнего человека, но в понятия его, как понятия светского господина, верил.
- В этом случае самое лучшее - презрение! - продолжал губернатор. - Все мы - я, вы, Кузьма, Сидор - все мы рогоносцы.