- Скорей, пожалуйста! - воскликнула она.
В части, в первой же комнате, Марья Николаевна увидела знакомого ей полицейского солдата, приходившего к ним поутру. На этот раз он был уже не в своей военной броне, а просто сидел в рубахе и ел щи, которые распространяли около себя вкуснейший запах.
- Где Имшин, барин, за которым ты приходил? - спросила она его.
- В казамат, ваше благородие, посажен.
- За что?
- Не знаю, ваше благородие. Он тоже говорил: "Поесть, говорит, мне надо... Ступай в трактир, принеси!" Я говорю: "Ваше благородие, мне тоже далеко идти нельзя. Вон вахмистр, говорю, у нас щи тоже варит и студень теперь продает... Разе тут, говорю, взять... У нас тоже содержался барин, все его пищу ел". - "Ну, говорит, давай мне студеня одного".
- Пусти меня, проводи к нему!
- Нельзя, ваше благородие.
- Я тебе десять рублей дам!
- Помилуйте! Теперь квартальный господин скоро придет, невозможно-с!