- Помилуйте, Татьяна Ивановна, что вы говорите? Она меня мучит.
- Нет, вы этого не говорите, - возразила хозяйка, - она, бедненькая, вероятно, это время мечтала о вас, а вы, злой человек, сейчас уж и стали заниматься с другой.
- Но послушайте, Татьяна Ивановна: любя человека, разве вы в состоянии были бы в каких-нибудь трех шагах просидеть два часа и не выйти, и чем же в это время заниматься: дурацким мытьем какой-нибудь мерзкой кошки!
- Конечно, я бы этого не в состоянии была сделать, потому что никогда кокетства не имела.
- Вот видите, вы сами проговорились; стало быть, она только кокетничает со мной.
- Этого не смейте при мне и говорить, Сергей Петрович! Она вас любит.
- Да из чего вы видите?
- Из всего; во-первых, вы говорите - она пришла немного бледная и потом села напротив, чтобы глядеть на вас.
- Ну, нет... Таким образом перетолковывать можно все, - произнес Сергей Петрович, которому, впрочем, последние слова хозяйки, кажется, очень были приятны.
- Послушайте, - начала Татьяна Ивановна, одушевившись. - Я любила одного человека... полюбила его с самого первого раза, как увидела. Он жил в одном со мною доме, и что же вы думаете? Я целую неделю не имела духу войти к нему в комнату.