Антон Федотыч, которого мы оставили на крыльце, все еще сидел там и не входил в комнату. Средство это он, особенно в холодное время года, употреблял издавна и всегда почти для себя с успехом. Во-первых, уходя на крыльцо, он удалялся от супруги; во-вторых, освежался на воздухе от головомойки и, наконец, в-третьих, возбуждал к себе в Катерине Архиповне участие. Спустя четверть часа она обыкновенно говорила: "Что, сумасшедший-то там стоит? Простудится еще: эй, девочка, мальчик! Подите скажите барину, что он там стоит?" Барину сказывали, и он возвращался торжествующий и спокойный, потому что Катерина Архиповна после этого обыкновенно его уже не журила и даже иногда говорила, чтобы он выпил водки. В настоящее время Катерина Архиповна, видно, очень рассердилась; прошло уже более четверти часа, как Ступицын сидел на рундучке крыльца, а она не высылала; Антону Федотычу становилось очень холодно; единственный предмет его развлечения - луна скрылась за облаками. Вдруг в темноте послышались шаги.
- Ах! - вскрикнул вслед за тем женский голос.
- Ух, черт возьми! - произнес с своей стороны Ступицын, схватившись за живот, в который ударилась чья-то нога.
- Кто это? - повторил тот же голос.
- А ты кто? - спросил Ступицын.
- Я пришла к знакомым моим, - сказал женский голос. - Вы здешний?
- Здешний. Кого вам надо?
- Катерину Архиповну.
- Жену мою?
- Вы супруг Катерины Архиповны?