Остаюсь твоя Barbe".
Написав это письмо, Мамилова в тот же вечер решилась отправиться к Ступицыным и начать действовать в пользу двух существ, созданных один для другого. Слуга, пойдя докладывать о ее приезде, долго не возвращался, а возвратившись, объявил, что в доме, должно быть, что-нибудь случилось, потому что он едва добился толку, но приказали, впрочем, просить. Первый человек, встретивший гостью, был сам Антон Федотыч, который подошел к ней на цыпочках, поцеловал ее руку и шепотом просил ее пожаловать в комнату Катерины Архиповны.
- Что такое у вас? - спросила гостья.
- Машет больна, с четырех часов в истерике, - отвечал Антон Федотыч.
- Я этого ожидала, - сказала Варвара Александровна и вошла в следующую комнату, где увидела хозяйку и двух старших дочерей ее, смиренно сидящих по углам. Все они тоже шепотом поздоровались с гостьей.
- Что с вашей Мари? - спросила она у старухи.
- Сама не понимаю, что случилось, - отвечала мать, - с самого утра в ужасной истерике, и ничто не помогает. Я думаю, с полчаса рыдала без слез, так что начало дыхание захватываться.
- Должно быть, испуг, - заметил Антон Федотыч, - она крыс очень боится, вероятно, крысы испугалась.
Мамилова сомнительно покачала головой.
- Вы, я думаю, Катерина Архиповна, знаете или по крайней мере догадываетесь о причине болезни Мари. Может быть, еще и не то будет, проговорила она.