- Не правда ли, - сказал Хозаров, прочитав это письмо Варваре Александровне, - по-видимому, это письмо небольшое, но как в нем много сказано!
- Тут неподдельный язык природы и наивность сердца, - отвечала та. Впрочем, - продолжала она, - вам все-таки надобно отказаться от вашей страсти, потому что это такое дикое, такое необразованное семейство! Я даже не воображала никогда, чтобы в наше время могли существовать люди с такими ужасными понятиями.
- Все семейство никуда не годится, но Мари между ними исключение: она непохожа ни на кого из них.
- Это правда. Отец еще ничего - очень глуп и собою урод, сестры тоже ужасные провинциалки и очень глупы и гадки, но мать - эта Архиповна, я не знаю, с чем ее сравнить! И как в то же время дерзка: даже мне наговорила колкостей; конечно, над всем этим я смеюсь в душе, но во всяком случае знакома уже больше не буду с ними.
- Но что же я должен предпринять? - возразил Хозаров.
- Не знаю. Entre nous soit dit [Между нами будь сказано (фр.).], вам остается одно - увезти.
- Увезти? Да, это правда!
- Непременно увезти, - подхватила Мамилова. - Вы даже обязаны это молоденькое существо вырвать из душной атмосферы, которая теперь ее окружает и в которой она может задохнуться, и знаете ли, как вам обоим будет отрадно вспомнить впоследствии этот смелый ваш шаг?
- Знаю, Варвара Александровна, очень хорошо знаю; но теперь еще покуда есть препятствие для этого.
- Для любви не может быть препятствия, не может быть препон; ну, скажите мне, в чем вы видите препятствие?