Когда стемнело, человек подал лампу с абажуром. Эмилия уселась перед ней с работой. Прекрасные ручки ее, усиленно освещенные светом огня, проворно и ловко вырезывали на батисте дырочки и обшивали их тончайшей бумагой. Иосаф и эту картину видел еще первый раз в жизни.
- Скажите, вы давно служите в Приказе? - спросил его Бжестовский.
- Давно-c! Был тоже когда-то студентом... учился кой-чему, - проговорил Иосаф и, не докончив, потупил голову.
- Вы были студентом? - произнесла с участием хозяйка. - Как я люблю студентов: когда мы жили в Киеве, их так много ходило к нам в дом.
Иосаф на это только вздохнул, как паровая машина: о, если бы хоть частичка этой любви выпала и на его долю!
- А что вы, женатый или холостой? - спросила Эмилия и, ей-богу, кажется, говоря это покраснела.
- Нет-с, я старый холостяк, - отвечал он.
- Почему же старый? - сказала Эмилия и устремила на него взгляд. Может быть, вы много жили? - прибавила она.
При этом уж Иосаф весь вспыхнул.
- Напротив-с, - отвечал он.