- Поди ж ты! - произнес извозчик, и покачал головой. - К старухе, братец ты мой, разве к одной тут, небогатой дворяночке, заехать, - прибавил он подумав. - Старейшая старуха, с усами седыми, как у солдата; именья-то всего две девки.
- А деньги есть?
- Есть! Прежде давывала, одолжала кой-кого, по знакомству. Тогда покойному батьке - скотской падеж был, две лошади у него пали - слова, братец ты мой, не сказала, ссудила ему тогда сто пятьдесят рублей серебром, - мужику какому-нибудь простому.
- Вези к ней, - сказал Иосаф.
- Ладно, - отвечал извозчик и с заметным удовольствием сейчас же поворотил на другую дорогу, по которой, проехав с версту, они стали спускаться с высочайшей горы в так называемые реки. Пространство это было верст на тридцать кругом раскинувшиеся гладкие поемные луга, испещренные то тут, то там пробегавшими по ним небольшими речками. Со всех сторон их окружали горы, на вершинах которых чернели деревни, а по склонам расстилались, словно бархатные ковры, поля, то зеленеющие хлебом, то какого-то бурого цвета и только что, видно, перед тем вспаханные. Выбравшись из этой ложбины, путники наши поехали по страшной уже бестолочи: то вдруг шли ни с того ни с сего огромнейшие поля, тогда как и жилья нигде никакого не было видно, то начинался перелесок, со въезда довольно редкий, но постепенно густевший, густевший; вместо мелкого березняка появлялись огромные осины и сосны, наконец, представлялась совершенная уж глушь; но потом и это сразу же начинало редеть, и открывалось опять поле. Утомленный бессонницей нескольких ночей, Иосаф задремал и затем, совсем уж повалившись на свою кожаную подушку, захрапел. Его разбудил уж извозчик, говоря: "Барин, а барин!" Он открыл глаза и привстал. Они ехали по узенькому прогону к какому-то, должно быть, селу. На крылечке новенького деревянного и несколько на дворянский лад выстроенного домика стояла здоровая девка, с лентой в косе, с стеклянными сережками и в босовиках с оторочкой.
- Здорова, красноногая гусыня! - сказал извозчик, подъезжая к ней и останавливая лошадей.
- На-ка кто? Михайло! Откуда нелегкая несет?
- С барином езжу.
- Еще, пес, словно выше вырос, - продолжала девка.
- Да к тебе-то уж оченно больно рвался, так и повытянуло, знать, маненько. Дома барыня-то?