- Будь покоен, - говорил Ферапонтов, потупляя глаза.
- Желаю всякого благополучия, - сказал бурмистр, раскланиваясь.
- И тебе того же, любезный, желаю, - отвечал Иосаф и подал даже бурмистру руку.
Тот, очень довольный этим, еще раз раскланялся и вышел.
Выражение лица Ферапонтова в ту же минуту изменилось: по нем пошли какие-то багровые пятна. Он скорыми шагами заходил по комнате, грыз у себя ногти, потирал грудь и потом вдруг схватил и разорвал поданное вместе с деньгами бурмистром объявление на мелкие кусочки, засунул их в рот и, еще прожевывая их, сел к столу и написал какую-то другую бумагу, вложил в нее бурмистровы деньги и, положив все это на стол, отошел опять к окну.
Спустя недолго воротился и непременный член. Кряхтя и охая, он уселся на свое место.
- Взнос тут есть, - проговорил Иосаф, не оборачиваясь и продолжая смотреть в окно.
Старик, надев очки, стал неторопливо просматривать бумагу.
- А, ну вот, - Костырева внесла, - проговорил он, наконец.
Иосафа подернуло.