- Куда же-с? - спросил Иосаф.
- Куда уж повезут, - отвечал полицмейстер.
Иосаф начал искать свое платье; на глазах его видны были слезы. Я не в состоянии был долее переносить этой сцены и вышел; но полицмейстер остался с Ферапонтовым и через несколько минут вывел его в шинели и теплой нахлобученной фуражке. Выходя из комнаты, он захватил с собою свечку и, затворив двери, вынул из кармана сургуч, печать и клочок бумаги и припечатал ее одним концом к косяку, а другим к двери.
- Вот так пока будет; осмотр завтра сделаем. Горлов! - крикнул он.
К крыльчику подъехал жандарм.
- Спешься и отведи вот их в острог! - проговорил полицмейстер, указав головой на Иосафа.
Что-то вроде глухого стона вырвалось из груди того.
Солдат слез с лошади.
- Привяжи его поводом за руку и отведи.
Солдат стал исполнять его приказание. Иосаф молча повиновался, глядя то на меня, то на полицмейстера.