- Был, сударь, у меня, - отвечал тот и почему-то вздохнул.
- Сочинение теперь написал, которым прославился на всю Россию.
- Какое-с это? О господи помилуй! - проговорил почтмейстер, кидая по обыкновению короткий взгляд на образа.
- Романическое!
Почтмейстер поглядел несколько времени через очки на Петра Михайлыча как бы с видом некоторого сожаления.
- Нам с вами, в наши лета, пора бы и другие книжки уж почитывать, проговорил он.
- Что ж, я почитываю и те и другие, - отвечал Петр Михайлыч, заметно сконфуженный этим замечанием, и потом, посеменив еще несколько времени ногами, раскланялся.
- Умный бы старик, но очень уж односторонен, - говорил он, идя домой, и все еще, видно, мало наученный этими опытами, на той же неделе придя в казначейство получать пенсию, не утерпел и заговорил с казначеем о Калиновиче.
- Сам ходит новый смотритель к вам в кладовую ставить шкатулку-то? спросил он его так, будто к слову.
- Сам, - отвечал казначей и икнул.