- А что же? Будет с меня, послужил!
- Да ведь вы бы двойной оклад получали?
- Зачем мне двойной оклад? У меня, слава богу, кусок хлеба есть: проживу как-нибудь.
II
Из предыдущей главы читатель имел полное право заключить, что в описанной мною семье царствовала тишь, да гладь, да божья благодать, и все были по возможности счастливы. Так оно казалось и так бы на самом деле существовало, если б не было замешано тут молоденького существа, моей будущей героини, Настеньки. Та же исправница, которая так невыгодно толковала отношения Петра Михайлыча к Палагее Евграфовне, говорила про нее.
- Господи, боже мой! Может же быть на свете такая дурнушка, как эта несчастная Настенька Годнева!
- Что же за особенная дурнушка? Напротив, очень милая девушка, осмеливался слегка возразить ей муж.
- Очень милая, - возражала в свою очередь исправница с ударением и вся вспыхнув, как будто нанесено ей было глубокое оскорбление.
- Что ж такое? - говорил больше про себя муж.
- Очень милая, - повторяла исправница (в голосе ее слышалось шипенье), - в танцах мешается, а по-французски произносит: же-не-ве-па, же-не-пе-па!