После нее стали подходить только к пиву, которому зато и давали себя знать: иная баба была и росту не более двух аршин, а выпивала почти осьмушку ведра.
Забродивший слегка в головах хмель развернул чувство удовольствия. Толпа одушевилась: говор и песни послышались в разных местах. Составился хоровод, и в средине его начала выхаживать, помахивая платочком и постукивая босовиками, веселая бабенка, а перед ней принялся откалывать вприсядку, как будто жалованье за то получал, княжеский поваренок.
Гораздо подалее, почти у самых сараев, собралось несколько мужиков и запели хором. Всех их покрыл запевало, который залился таким высоким и чистейшим подголоском, что даже сидевшие на террасе господа стали прислушиваться.
- C'est charmant, - проговорил князь, обращаясь к толстяку.
- Oui, - отвечал тот.
- Интересно знать, кто это такой? - сказал князь, вслушиваясь еще внимательнее.
- Это мой кучер, ваше сиятельство, - сказал, вскакивая, становой пристав.
- Прекрасно, прекрасно! - проговорил князь.
Становой самодовольно улыбнулся.
- Больше за голос и держу ваше сиятельство; немец по фамилии, а люблю русские песни, - проговорил он.