- Много говорят, много... Я что? Конечно, моя изба с краю, ничего не знаю, а что, почитавший Петра Михайлыча за его добрую душу, жалко, ей-богу, жалко!..
Капитан уставил на приятеля глаза.
- Вы теперича, - начал он прерывающимся голосом, - посторонний человек, и то вам жалко; а что же теперича я, имевший в брате отца родного? А хоша бы и Настасья Петровна - не чужая мне, а родная племянница... Что ж я должен теперича делать?..
На вопросе этом капитан остановился, как бы ожидая ответа приятеля; но тот ерошил только свою громадную голову.
- Говорить хоша бы не по ним, - так станут ли еще моих слов слушать?.. Может, одно их слово умней моих десяти, - заключил он, и Лебедев заметил, что, говоря это, капитан отвернулся и отер со щеки слезу.
- Мошенник он - вот что надо было вам сказать! - проговорил зверолов.
Капитан встал и начал ходить по избе.
- Теперича что ж? - заговорил он, разводя руками. - Я, как благородный человек, должен, как промеж офицерами бывает, дуэль с ним иметь?
Лебедев опять значительно откашлянулся.
- Что ж? - продолжал капитан. - Суди меня бог и царь, а себя я не пожалею: убить их сейчас могу, только то, что ни братец, ни Настенька не перенесут того... До чего он их обошел!.. Словно неспроста, с первого раза приняли, как родного сына... Отогрели змею за пазухой!