- Да, - отвечал тот и потом, подумав, прибавил: - прежде отъезда моего я желал бы поговорить с вами о довольно серьезном деле.
- Что такое? - спросил торопливо Петр Михайлыч.
- С самого приезда я был принят в вашем семействе, как родной, - начал Калинович.
Петр Михайлыч кивнул головой; в лице его задвигались все мускулы; на глазах навернулись слезы.
- Вашим гостеприимством я пользовался, конечно, не без цели, продолжал Калинович.
- Да, да, - проговорил старик.
- Мне нравится Настасья Петровна...
- Да, да, - проговорил Петр Михайлыч.
- Теперь я еду и прошу ее руки, и желаю, чтоб она осталась моей невестой, - заключил, с заметным усилием над собой, Калинович.
- Да, да, конечно, - пробормотал старик и зарыдал. - Милый ты мой, Яков Васильич! Неужели я этого не замечал?.. Благослови вас бог: Настенька тебя любит; ты ее любишь - благослови вас бог!.. - воскликнул он, простирая к Калиновичу руки.