Калинович вошел вслед за ней; и в маленькой зальце увидел красивенького годового мальчугана, который, на своих кривых ножонках и с заткнутым хвостом, стоял один-одинешенек. Увидя, что мать прошла мимо, он заревел.
- Перестань, Сережа, перестань; сейчас возьму, - говорила та, грозя ему пальцем и уходи в дверь направо.
"Неужели у них даже няньки нет?" - подумал Калинович.
Дама назвала его фамилию.
- Будто?.. Не может быть! - послышался задыхавшийся от радости голос Зыкова.
Калинович не утерпел и вошел, но невольно попятился назад. Небольшая комната была завалена книгами, тетрадями и корректурами; воздух был удушлив и пропитан лекарствами. Зыков, в поношенном халате, лежал на истертом и полинялом диване. Вместо полного сил и здоровья юноши, каким когда-то знал его Калинович в университете, он увидел перед собою скорее скелет, чем живого человека.
- Яша, здравствуй! - говорил он, привставая и обнимая гостя.
Калинович почувствовал, что глаза Зыкова наполнились слезами. Он сам его крепко обнял.
- Ну, садись, Яша, садись, - говорил тот, опускаясь на диван и усаживая его.
- Что, ты болен? - спросил Калинович.