- Ну, рассказывай, - повторил ему больной.
- Что рассказывать? - продолжал он. - История обыкновенная: урок кончился, надобно было подумать, что есть, и я пошел, наконец, объявил, что желал бы служить. Меня, конечно, с полгода проводили, а потом сказали, что если я желаю, так мне с удовольствием дадут место училищного смотрителя в Эн-ске; я и взял.
Зыков с досадою ударил по дивану своей костлявой рукой.
- А! Даша, как это тебе нравится? - обратился он к жене.
- Перестань, Сережа! - сказала та своему шалуну, подставляя ему свою руку, чтоб он колотил по ней линейкой вместо стола, а потом отвечала мужу:
- Что ж! Если сам Яков Васильич никуда не ходил и никого не просил!
Больной еще более рассердился.
- Не ходил!.. Не просил! - воскликнул он, закашливаясь. - Вместо того чтобы похвалить за это человека, она его же за то обвиняет. Что ж это такое?
- Да я не обвиняю, за что ж ты сердишься? - подхватила с кроткой улыбкой молодая женщина.
- Нет, ты обвиняешь!.. Сами выходят замуж бог знает с каким сумасшествием... на нужду... на голод... перессориваются с родными, а мужчину укоряют, отчего он не подлец, не изгибается, не кланяется...