- Хорошо, - отвечал немец, хоть теперь, кажется, вовсе ему не хотелось играть.
- Подай стол и карты! - сказал Калинович лакею.
Тот стол подал и ушел в свою конуру.
- Карты, болван! - крикнул Калинович.
Лакей показался.
- Я не знаю, где карты-с, - произнес он.
- В столе, скотина, животное! - говорил, почти плача от досады, больной.
Лакей, сердито посмотрев на него и отыскав, наконец, карты, грубо их подал.
- Все эти дни, не зная, куда от тоски деваться, я уж гранпасьянс раскладывал, - продолжал Калинович с горькой усмешкой.
- Как это жалко! - произнес немец, и когда начали играть, оказался очень плохим мастером этого дела. С первой игры Калинович начал без церемонии браниться; ставя ремиз, он говорил: "Так нельзя играть; это значит подсиживать!.. У вас все приемные листы, а вы пасуете".