- Романтизмом науки! - заметил с усмешкой Калинович.
- Да, именно, романтизмом, - говорил Белавин, вставая. - Прощайте, однако, мне пора.
- Куда же вы?
- В оперу итальянскую таскаюсь. До свиданья.
- Из наших, однако, положений, - говорил Калинович, провожая гостя, можно вывести довольно странное заключение, что господин, о котором мы с вами давеча говорили, должен быть величайший романтик.
- Это как? - спросил тот.
- По решительному отсутствию анализа, которого, я думаю, в нем ни на грош нет.
Белавин покатился со смеху.
- Напротив! - возразил он. - У них, если хотите, есть анализ, и даже эта бесплодная логическая способность делать посылки и заключения развита более, чем у кого-либо; но дело в том, что единица уж очень крупна: всякое нечистое дело, прикинутое к ней, покажется совершеннейшими пустяками, меньше нуля. Прощайте, однако, au revoir! - заключил Белавин.
После беседы этой Калинович остался окончательно в каком-то лирическом настроении духа. Первым его делом было сейчас же приняться за письмо к Настеньке.