- Да, что же он?
- Отказал: мест нет.
- Это жаль! У него бы приятно было служить. Это превосходнейший человек.
- Отказал, - повторил Калинович, - и, что ужаснее всего, сознаешь еще пока в себе силы, способности кой-какие, наконец, это желание труда - и ничего не делаешь!.. Если б, кажется, имел я средства, и протекция открыла мне хоть какую-нибудь дорогу, я бы не остался сзади других.
- Кто ж в этом сомневается! Сомнения в этом нет... Однако нужно же что-нибудь придумать; нельзя же вам так оставаться... Очень бы мне хотелось что-нибудь сделать для вас, - произнес князь.
Калинович опять позамялся. Все черты лица его как бы углубились и придали ему знакомое нам страдальческое выражение.
- Я больше всего, ваше сиятельство, раскаиваюсь теперь в той ошибке, которую сделал, когда вы, по вашему расположению, намекали мне насчет mademoiselle Полины... - проговорил он.
Князь взмахнул на него глазами. Подобный оборот разговора даже его удивил.
- Гм! - произнес он и потупился, как бы чего-то устыдясь. - Поошиблись, поошиблись... - повторил он.
- Может быть, эту ошибку можно будет теперь поправить, - продолжал Калинович, барабаня пальцами по столу, чтоб не дать заметить, как они дрожали.