23 октября назначен был у баронессы большой бал собственно для молодых. Накануне этого дня, поутру, Калинович сидел в своем богатом кабинете. Раздался звонок, и вслед за тем послышались в зале знакомые шаги князя. Калинович сделал гримасу.
- Здравствуйте и вместе прощайте! - произнес гость, входя.
- Что ж так? - спросил Калинович неторопливо.
- Еду-с... Дело наше о привилегии кончилось - значит, теперь надо в деревню... работать... хлопотать... - отвечал князь и остановился, как бы не договорив чего-то; но Калинович понял.
- Может быть, вы деньги желаете получить? - сказал он после некоторого молчания.
- Да, Яков Васильич, я бы просил вас. Я теперь такую кашу завариваю, что припасай только! - произнес князь почти униженным тоном.
Калинович нарочно зевнул, чтоб скрыть улыбку презрения, и небрежно выдвинул незапертый ящик в столе.
- Билетами хотите? - проговорил он.
- Все равно! - отвечал князь, вынимая и отдавая Калиновичу его заемное письмо.
Калинович подал ему билет опекунского совета.