- Да что плевое-то? Что? Капризный ты человек!.. Кажется, сметой уж не обижены, - говорил архитектор, глядя с умилением в глаза Михайлу Трофимову.
- Не о смете, любезный, тут разговор: я вон ее не видал, да и глядеть не стану... Тьфу мне на нее! - Вот она мне что значит. Не сегодня тоже занимаемся этими делами; коли я обсчитан, так и ваш брат обсчитан. Это что говорить! Не о том теперь речь; а что сами мы, подрядчики, глупы стали, вон оно что!
- Да что глупы-то? Николашки Травина, что ли, боишься?
- Рылом еще Николашка Травин не вышел, чтоб стал я его бояться, и не токмо его, ни Григорья вашего Петрова, ни Полосухина, ни Семена Гребенки, никого я их не боюсь, тем, что знаю, что люди в порядке.
- Люди в порядке... - подтвердил архитектор.
- В порядке, - повторил подрядчик, - и хоть бы нам теперича портить дела друг дружке не приходится. Коли он мне теперича эту оказию в настоящем виде сдаст, так я ему в двадцати местах дам хлеба нажить, а дело то, что баря в наше званье полезли. Князь тут нюхтит, коли слышал?
- Как не слышать!.. Просьбу уж подал; только так мы полагаем, что не за делом, брат, гонится - будь спокоен, а так, сорвать только ладит... свистун ведь человек!
- То-то вы умны, видно, да еще не больно! - возразил с досадою подрядчик. - И я, помекая по-вашему на то, ездил к нему и баял с ним.
- Ну, что ж?
- Ну, что? А то, что прямо было обозначил ему: "Полно, говорю, ваше сиятельство, барин ты умный, не порти, говорю, дела, возьми наперед отступного спокойным делом, да и баста! Я, говорю, тебе тысчонок пять уваженья сделаю". Так поди! Разве сговоришь?.. "Мне-ста, говорит, Михайло Трофимыч, я теперь в таких положениях, что не токмо пятью, а пятнадцатью тысячьми дыр моих не заткнуть, и я, говорит, в этом деле до последней полушки сносить буду, и начальник губернии, говорит, теперь тоже мой сродственник, он тоже того желает..."