- Прикажут? Да! - повторил ему вслед со злобой унтер-офицер.
- Княгиня, ваше благородие, приехала, солдаты не пускают, - доложил лакей, входя в караульню.
Прапорщик вскочил.
- Ах, боже мой! Боже мой! - воскликнул он и тотчас же побежал.
- Отворить! - крикнул он унтер-офицеру.
- Не приказано, ваше благородие... - осмелился было ему возразить Карпенко.
- Отворить, дурак! - крикнул грозным голосом нежнейший прапорщик и, как истый рыцарь, вышел даже из себя для защиты дам; но потом, приняв, сколько возможно, любезную улыбку, побежал к карете.
- Pardon, madame, тысячу раз виноват. Позвольте мне предложить вам руку, - говорил он, принимая из кареты наглухо закутанную даму.
- Эти наши солдаты такой народ, что возможности никакой нет! - говорил он, ведя свою спутницу под руку. - И я, признаться сказать, давно желал иметь честь представиться в ваш дом, но решительно не смел, не зная, как это будет принято, а если б позволили, то...
- Пожалуйста, мы рады будем, - отвечала дама не своим голосом.