Мать и дочь усмехнулись.
- Как же вы его знаете, когда не бывали? Я этого не понимаю, - заметила Полина.
- И я тоже, - подтвердила мать.
Калинович ничего на это не возражал.
Генеральша и дочь постоянно высказывали большую симпатию к Петербургу и нелюбовь к Москве. Все тут дело заключалось в том, что им действительно ужасно нравились в Петербурге модные магазины, торцовая мостовая, прекрасные тротуары и газовое освещение, чего, как известно, нет в Москве; но, кроме того, живя в ней две зимы, генеральша с известною целью давала несколько балов, ездила почти каждый раз с дочерью в Собрание, причем рядила ее до невозможности; но ни туалет, ни таланты мамзель Полины не произвели ожидаемого впечатления: к ней даже никто не присватался.
В остальную часть визита мать и дочь заговорили между собой о какой-то кузине, от которой следовало получить письмо, но письма не было. Калинович никаким образом не мог пристать к этому семейному разговору и уехал.
- Кто это такой? - сказала генеральша.
- Смотритель, мамаша! - отвечала Полина.
- Какая дерзость: вдруг является, знакомится... Очень мне нужно!
- Он недурно произносит по-французски, - заметила дочь.