- Конечно, что нечего-с! - подтвердил Медиокритский. - Только, откровенно говоря, ваше сиятельство, - прибавил он после короткого молчания и с какой-то кислой улыбкой, - сколько ни несчастно теперь мое положение, но в это дело мне даром влопываться невозможно.
- Кой черт даром! Кто это вам говорит? Просите там, сколько вам надобно! - проговорил князь.
Лицо Медиокритского умилилось.
- Мне надобно, ваше сиятельство, не больше других. Вон тоже отсюда не то, что по уголовным делам, а по гражданским искам чиновники езжали в Петербург, так у всех почти, как калач купить, была одна цена: полторы тысячи в год на содержание да потом треть или половину с самого иска, а мне в вашем деле, при благополучном его окончании, если назначите сверх жалованья десять тысяч серебром, так я и доволен буду.
- Как десять тысяч? Ведь это состояние! Что вы? - воскликнул князь.
- А как же иначе? - возразил Медиокритский, склонив голову. - Хоть бы теперь насчет этих доносов, - если он безыменный, так ему почти никакой веры не дают, а коли с подписью, так тоже очень ответствен, и тем паче, что вице-губернатор - машина большая, и обвинять его перед правительством не городничего какого-нибудь. Он в Петербурге, может быть, на двенадцати якорях стоит, и каждый, может, из них примет это себе в обиду. Я же маленький человек, в порошок стереть могут... к слову какому-нибудь нескладному придерутся, и за то отдадут в уголовную, а я ее, матушку, тоже знаю: по должности станового пристава, за пустяки, за медленность - судился, так и тут всякую шваль напой да накорми... совершенно было разорили! А хоть бы и вам, - продолжал Медиокритский вразумляющим тоном, - скупиться тут нечего, потому что, прямо надобно сказать, голова ваша все равно что в пасти львиной или на плахе смертной лежит, пока этот человек на своем месте властвовать будет.
- Ну, черт тут в деньгах! Сочтемся! - перебил князь.
- Разумеется, - подтвердил его собеседник, а потом, как бы сам с собой, принялся рассуждать печальным тоном: - Как бы, кажется, царь небесный помог низвергнуть этого человека, так бы не пожалел новую ризу, из золота кованную, сделать на нашу владычицу божью матерь, хранительницу града сего.
- Именно, - подхватил князь. - Так так, значит, - заключил он, видимо, желая поскорее выпроводить своего собеседника.
- Да уж так покуда будет!.. Начнем хлопотать, - отвечал тот. - Посошок, однако, на дорожку позвольте взять, - прибавил он, наливая и выпивая рюмку водки.