- Ну, что у вас там такое? Садитесь-ка сюда, - начал довольно ласково Владимир Андреич.
Павел сел и, кажется, решительно не смел взглянуть на жену.
- Я вас хочу попросить, Павел Васильич, - начал Владимир Андреич, пожалуйста, не позволяйте тетке в вашем доме делать этаких комеражей!.. Что это такое? На что это похоже? Между благородными людьми, образованными, браниться... Фу ты, мерзость какая! Дочь моя так воспитана, что она решительно не только не испытала на себе, даже не видала, не слыхала ничего подобного; даже не в состоянии была передать мне всех сальных выражений: у нее язык не поворачивается! Конечно, это происходит от невежества Перепетуи Петровны - так ваша обязанность остановить ее. Вы, кажется, человек, получивший воспитание. Не нравится, не езди... Какая вам надобность в ней?
- Она приехала к матушке.
- Прекрасно! Так она и сиди у матушки, - на вас-то она какое имеет влияние? До вас ей какое дело? Помилуйте, в нашем образованном веке отцы родные не мешаются в семейные дела детей. Ну вот я, скажите, пожалуйста, мешался ли хоть во что-нибудь? Позволил ли я себе оскорбить вас хоть каким-нибудь ничтожным словом? Вы вежливы, а я еще того вежливее, и прекрасно.
Павел сидел потупившись и, кажется, вполне соглашался с словами Владимира Андреича, будучи сам убежден, что Перепетуе Петровне не в свое дело не следовало мешаться.
- Ну, что матушка-то, скажите, пожалуйста, плоха?
- Очень слаба. Сейчас был доктор и пустил ей кровь.
- Да, вот еще кстати. Я, признаться сказать, хотел с вами давно поговорить об этом, - начал Владимир Андреич. - Что вы с собой думаете делать? Отчего вы не служите?
Этот вопрос очень смешал Павла.