Здесь я должен заметить, что Юлия решилась на опасную и не весьма приличную поездку с Бахтиаровым с целью досадить Лизавете Васильевне. Тот, с своей стороны, согласился на это с удовольствием, имея в виду окончательно возбудить ревность в Масуровой.
После вышеописанной сцены всем сделалось как-то неловко: Лизавета Васильевна потупилась; Бахтиаров сел поодаль и продолжал по временам взглядывать на нее. Юлия была в тревожном состоянии и едва могла выслушивать любезности Масурова, который уверял ее, что он никому в мире так не завидует, как Павлу. Через четверть часа Юлия уехала вместе с Бахтиаровым. Масуров очень просил было взять его с собою и позволить ему встать на запятки; но запятки были заняты лакеем. М-me Бешметева села в экипаж, почти не помня себя от ревности. В противном случае, как я уже и прежде успел заметить, она никак бы не позволила себе сделать подобного неосторожного поступка.
- И после этого вы скажете, что у вас ничего нет с Масуровой? - сказала она, схватив своего обожателя за руку и крепко сжав ее.
- Что же такое у меня с ней?
- Как что? Зачем ты сегодня к ним приехал?
- Так, от нечего делать.
- Послушай, зачем ты меня обманываешь? Если не любишь, скажи мне прямо. Что у тебя за желание терзать и мучить бедную женщину, которая тебя боготворит?
После этих слов Юлия принялась потихоньку плакать.
- Перестаньте, Юлия; вы до безумия ревнивы, - говорил Бахтиаров. Пойдемте, мы приехали.
Бешметева опомнилась.