- Бешметев, - отвечала хозяйка.
Блондинка сжала губки и слегка кивнула головой.
- Юлия Владимировна, - заговорила снова Феоктиста Саввишна, мучимая меломанией, - сжальтесь над нами, доставьте нам это наслаждение.
Юлия Владимировна сжалилась и с кислою миною уселась за фортепьяно. С первым же ее аккордом все гости, игравшие и не игравшие в карты, вышли в залу, а потом со второго куплета (она пела: "Что ты, ветка бедная... "[3] ) многие начали погружаться в приятную меланхолию.
- Я не могу без слез слушать этого романса, - говорила растроганная Марья Ивановна, - так, знаете, много в нем души!
- Да-с, - отвечал Иван Иваныч, - прекрасная песенка, да и Юлия Владимировна прекрасно изволят петь.
- У ней хорошенький голосок, - подтвердила мать.
Между тем Павел все сидел на прежнем месте и в том же положении. Блондинке очень хотелось поговорить с ним, по похвальной ее наклонности сближаться с несчастными.
- Вы любите музыку? - спросила она его.
- Я не знаю музыки, - отвечал Бешметев.