- Да он мне гадок, maman.
- Привыкнешь, душа моя, ей-богу, привыкнешь. Этого ведь нельзя наперед сказать; сначала не нравится, а после полюбишь; а иногда и по любви выходят, да после даже ненавидят друг друга. Он добрый человек: по крайней мере он будет тебе повиноваться, а не ты ему.
- Да, уж если я выйду, - сказала разгневанным голосом Юлия, - так я ему дам знать себя; я ему докажу, что значит жениться насильно. У него пятьдесят душ, maman?
- Пятьдесят душ, мой ангел.
- Сколько же это доходу?
- Я думаю, тысяч до трех; да еще, я думаю, деньги у них должны быть.
- Все деньги себе буду брать; ему никогда копейки не дам; буду ездить по знакомым, по балам; дома решительно не стану сидеть.
- Да это как ты хочешь... - говорила мать. - Ну, что пользы-то, посуди ты сама: вот я вышла за Владимира Андреича; ну, молодец, умен и богат. Конечно, жила в обществе, зато домашнего-то удовольствия никакого не имела. Решись, мой друг; в наше время в девушках оставаться даже неприлично.
И на это замечание Юлия ничего не отвечала и, казалось, была в раздумье.
- Позвольте мне, maman, поговорить с сестрой, - сказала она после минутного размышления.