Юлия хотела поцеловать руку отца, но Владимир Андреич не позволил этого сделать и сам поцеловал ее в лоб.
- Ты посиди здесь, а я переговорю с Феоктистой Саввишной.
Сказав это, Владимир Андреич вышел в угольную и снова уселся на диване. Через четверть часа предстала перед ним и Феоктиста Саввишна.
- Ну что, любезнейшая моя Феоктиста Саввишна? - начал Владимир Андреич. - Так как вы, я думаю, и сами знаете, что дочери моей, с одной стороны, торопиться замуж еще нечего: женихов у ней было и будет; но, принимая во внимание, с другой стороны, что и хорошего человека обегать не следует, а потому я прошу, не угодно ли будет господину Бешметеву завтрашний день самому пожаловать к нам для личных объяснений; и я бы ему кое-что сообщил, и он бы мне объяснил о себе.
- Да верно ли это, батюшка Владимир Андреич? Верно ли это по крайней мере?
- Почти верно.
- Он, признаться сказать, мало надеется и говорил мне: "Я бы, говорит, Феоктиста Саввишна, и сам сделал предложение, да сами посудите, я ведь решительно не знаю, как обо мне разумеют".
- Невеста и все наше семейство разумеют о нем очень хорошо. Вы его ободрите.
- Можно ли, Владимир Андреич, надежду-то ему подать?
- Даже больше чем надежду. Мы хорошего человека никогда не обегали.