- Говорят, больная на террасе в саду, значит, здорова, к-ха! - произнес Елпидифор Мартыныч, появляясь из-за стеклянных дверей.
- Получше сегодня! - отвечала ему княгиня.
- И гораздо получше, по лицу это видно! - сказал Елпидифор Мартыныч и сел против княгини. Физиономия его имела такое выражение, которым он ясно говорил, что многое и многое может передать княгине.
- Ну, что же вы узнали о том, о чем я вас просила? - начала та прямо.
- Узнал-с. К-ха! - отвечал Елпидифор Мартыныч.
- Что же?
- А то, что... к-х-ха! - отвечал Елпидифор Мартыныч (во всех важных случаях жизни он как-то более обыкновенного кашлял). - К-ха! Положение, в котором вы подозревали барышню сию, действительно и достоверно оправдывается, к-х-ха!
- Прекрасно, бесподобно; отлично себя устроила! - воскликнула княгиня, побледнев даже в лице.
- Да-с, так уж устроила!.. Мать крайне огорчена, крайне!.. Жаловаться было первоначально хотела на князя, но я уж отговорил. "Помилуйте, говорю, какая же польза вам будет?"
- За что же она хотела жаловаться на него? - перебила его княгиня.