- Спасибо тебе! На вот тебе за то! Сдачи мне не надо! - проговорила Елена и отдала извозчику пять рублей серебром.
- Ну, вот за это благодарю покорно! - проговорил тот, снимая перед ней шапку.
Видя все это, Миклаков поматывал только головой, и чувство зависти невольно шевелилось в душе его. "Ведь любят же других людей так женщины?" думал он. Того, что князь Григоров застрелился, он нисколько не опасался. Уверенность эта, впрочем, в нем несколько поколебалась, когда они подъехали к флигелю, занимаемому князем, и Миклаков, войдя в сени, на вопрос свой к лакею: "Дома ли князь?", услышал ответ, что князь дома, но только никого не велел принимать и заперся у себя в кабинете.
- Э, так я силой к нему взойду! - сказал Миклаков и, не долго думая, вышел из сеней в небольшой садик, подошел там к довольно низкому из кабинета окну, отворил его, сорвав с крючка, и через него проворно вскочил в комнату.
- Что это вы, ваше сиятельство, делаете тут? - воскликнул он, увидя князя сидящим перед своим столом.
Князь, в свою очередь, услыхав шум и голос Миклакова, вздрогнул, проворно что-то такое спрятал в столовый ящик и обернулся.
- Что вы тут делаете? - повторил ему свой вопрос Миклаков.
- Да так!.. Ничего!.. - отвечал князь, как-то насильно улыбаясь, а между тем сам был бледен, волосы у него были взъерошены, глаза с мрачным выражением.
- Вы Елену ужасно напугали; она приехала ко мне в Москву и говорит, что вы застрелились.
Князь при этих словах еще более побледнел.