- Какое же тут другое мое мнение будет; я, без сомнения, признаю князя за самого честного человека!
- То есть почему это так? Может быть, потому, что, имея семьдесят тысяч годового дохода, он аккуратно платит долги по лавочкам и по булочным?
Княгиня опять вспыхнула.
- Нет, не потому, - сказала она явно сердитым голосом, - а вот, например, другой бы муж всю жизнь меня стал обманывать, а он этого, по своей честности, не в состоянии был сделать: говорит мне прямо и искренно!
- Что ж прямо и искренно говорить!.. - возразил Миклаков. - Это, конечно, можно делать из честности, а, пожалуй, ведь и из полного неуважения к личности другого... И я так понимаю-с, - продолжал он, расходившись, - что князь очень милый, конечно, человек, но барчонок, который свой каприз ставит выше счастия всей жизни другого: сначала полюбил одну женщину - бросил; потом полюбил другую - и ту, может быть, бросит.
- И все мужчины, я думаю, такие! - сказала княгиня.
- Нет, не все мужчины такие, - произнес Миклаков.
- Кто же? Вас, что ли, прикажете считать приятным исключением? спросила его колко княгиня.
- Да хоть бы меня, пожалуй! - отвечал ей нахально Миклаков.
Княгиня пожала плечами.