- Да, вашим, но не моим, а князь - мой знакомый, вы это очень хорошо знаете, и я просила бы вас не унижать меня в глазах его, - проговорила резко Елена.
Госпожа Жиглинская окончательно рассердилась.
- Ты мерзкая и негодная девчонка! - воскликнула она (в выражениях своих с дочерью госпожа Жиглинская обыкновенно не стеснялась и называла ее иногда еще худшими именами). - У тебя на глазах мать может умирать с голоду, с холоду, а ты в это время будешь преспокойно философствовать.
- Философствовать лучше, чем делать что-нибудь другое!.. - начала Елена и вряд ли не хотела сказать какую-нибудь еще более резкую вещь, но в это время раздался звонок. Елена побледнела при этом. - Марфуша, Марфуша! крикнула она почти задыхающимся голосом. - Он войдет и в самом деле даст нам на дрова.
Вбежала толстая, краснощекая девка.
- Не принимай князя, скажи, что я больна, лежу в постели, заснула... говорила торопливо Елена и вместе с тем торопливо гасила лампу.
Марфуша выбежала отворить дверь. Это действительно приехал князь.
- Барышня больны-с, легли в постель-с, почивают, - донесла ему та.
Князя точно обухом кто ударил от этого известия по голове.
- Но, может быть, она примет меня, доложи! - как-то пробормотал он.