- Нет, не знаю, извините! - отвечал кондитер, выглядывая на нее из-под зеленого зонтика своего.
- Я Елизавета Петровна Жиглинская.
- А, вот кто... Очень рад, покорнейше прошу садиться! - заговорил кондитер гораздо более любезным голосом: в прежние годы, когда у Жиглинских был картежный дом, почтенный старец готавливал у них по тысяче и по полторы обеды.
- Я к вам с делом, - продолжала Елизавета Петровна, - приготовьте-ка мне завтрачек, - у меня дочь родила.
- Дочь?.. Вот как! - воскликнул старец еще приветливее. - За кем же она замужем? - присовокупил он.
- Да тут за одним господином... Его, впрочем, нет в Москве.
- Нет в Москве? - повторил, как бы соображая кое-что про себя, многоопытный старец.
- Завтрачек вы мне сделайте персон на десять, рублей во сто серебром.
- Можно это! - протянул старец, и в его почти омертвелом лице на мгновение блеснул луч какого-то удовольствия: он сразу же тут сообразил, что от этого дела рублей с полсотни наживет.
- Завтрачек, понимаете, чтобы приличный, дворянский был.