- Все болит! - отвечала Петицкая.
- Как все? Что-нибудь да не болит же ведь!.. - возразил Елпидифор Мартыныч.
- Все! - повторила г-жа Петицкая настойчиво.
Елпидифор Мартыныч поставлен был в большое недоумение; он взял ее руку и пощупал пульс.
- Пульс нервный только, - произнес он. - Видно, только раздражение нервное. Что вы, не рассердились ли на что-нибудь, не опечалились ли чем-нибудь, не испугались ли чего?
- Ах, я очень испугалась! - воскликнула Петицкая, как бы обрадовавшись последнему вопросу Иллионского. - Вообразите, я ехала на извозчике; он меня выпрокинул, платье и салоп мой за что-то зацепились в санях; лошадь между тем побежала и протащила меня по замерзшей улице!
- А, скверно это, скверно... Что же, переломов нет ли где в руке, в ноге?
- Переломов нет.
- Ушибы, значит, только?
- Да, ушибы.