Елпидифор Мартыныч вообще со всеми женщинами, про которых он узнавал кто-что, всегда делался как-то развязнее.
От г-жи Петицкой Елпидифор Мартыныч прямо отправился к княгине с тем, чтобы донести ей о том, что исполнил ее приказание, а потом, если выпадет к тому удобный разговор, то и рассказать ей о том, что успел он наблюсти у г-жи Петицкой. Елпидифор Мартыныч, опять-таки по своей многолетней опытности, очень хорошо знал, что всякая женщина, как бы она ни была дружна с другой женщиной, всегда выслушает с удовольствием скандал про эту другую женщину, особенно если этот скандал касается сердечной стороны. Услыхав о приезде Иллионского, княгиня поспешила даже выйти к нему навстречу.
- Что такое с Петицкой? - спрашивала она, когда Елпидифор Мартыныч только что успел показаться в зале.
- Да нехорошо-с, нехорошо-с! - отвечал доктор. - А пожалуй, и хорошо! присовокупил он после нескольких минут молчания с улыбкою.
- Как, нехорошо и хорошо? - спросила княгиня, немножко испуганная и с удивлением.
- Это я так, пошутил, - отвечал Елпидифор Мартыныч, лукаво потупляя перед ней глаза свои.
- Но чем же собственно она больна? - приставала княгиня.
- Испугом, кажется, больше ничего; она ехала, выпрокинулась из саней и немножко потащилась.
- Господи боже мой! - воскликнула княгиня окончательно испуганным голосом. - Но откуда же это она ехала?
- Из маскарада... ночью и, кажется, не одна!.. - отвечал Иллионский с расстановкой (он в это время вместе с княгиней входил в гостиную, где и уселся сейчас же в кресло). - Между нами сказать, - прибавил он, мотнув головой и приподнимая свои густые брови, - тут кроется что-то таинственное.