Камердинер опять с каким-то презрением усмехнулся.
- Да сами-то вы не умеете, что ли, писать-то? - сказал он.
- Мне нельзя, понимаешь, руку мою знают; догадаются, тогда черт знает что со мной сделают!.. Перепиши, сделай дружбу, я тебе пятьдесят целковых за это дам.
Камердинер отрицательно покачал головой.
- Коли с вами что-нибудь сделают, что же со мною будет?
- Да ничего тебе не будет, уверяю тебя! - успокоивал его Николя.
Севастьянушко и сам очень хорошо понимал, что вряд ли барин затеет что-нибудь серьезно-опасное, и если представлялся нерешительным, то желал этим набить лишь цену.
- Ну, я тебе сто рублей дам! - бухнул Николя от нетерпения сразу.
Камердинер почесал у себя при этом в затылке.
- К кому же такому письмо-то это? - продолжал он спрашивать, как бы еще недоумевая.