- Лепость это или нелепость - я не знаю и, конечно, уж не я ему писала! - проговорила Елена, покраснев от одной мысли, что не подумал ли Миклаков, что князь от нее узнал об этом, так как она иногда смеялась Миклакову, что он влюблен в княгиню, и тот обыкновенно, тоже шутя, отвечал ей: "Влюблен-с!.. Влюблен!".
- Знаю, что не вы, - произнес он, нахмуриваясь в свою очередь. Впрочем, что ж?.. На здоровье ему, если у него есть такие добрые и обязательные корреспонденты.
- Ему вовсе не на здоровье, потому что он взбешен, как я не знаю что! возразила Елена.
Миклаков усмехнулся при этом и взглянул пристально на Елену.
- Да вы о ком тут больше хлопочете: о нас или о князе? - спросил он.
- И о вас и о князе, потому что я никак не ручаюсь, чтобы он, в одну из бешеных минут своих, не убил вас обоих!
- Даже убил?.. Ой, батюшки, как страшно! - сказал Миклаков комическим тоном.
- Пожалуйста, не шутите! Смеяться в этом случае нечего, потому что князь решительно не желает быть свидетелем вашей любви, и потому, я полагаю, вам и княгине лучше всего теперь уехать за границу.
Миклаков на это опять усмехнулся.
- Уехать за границу, конечно, каждому хорошо, но для этого прежде всего нужно иметь деньги.