- Я?.. Ха-ха-ха! - захохотал Николя. Он заподозрил, что князь над ним подшучивает, и потому сам хотел тоже отойти от него шуточкою.
- Уверяю вас, - продолжал между тем тот совершенно серьезным голосом, и, чтоб убедиться в том, приезжайте ко мне сегодня обедать, - у меня, кстати, будет Анна Юрьевна.
- Но, может быть, у вас именинный обед, а я в визитке, - сказал Николя уже серьезно.
- Никакого нет именинного обеда, а просто знакомые обедают. Приезжайте!.. Можете при этом полюбезничать с mademoiselle Жиглинской.
- А вы не рассердитесь за это? - спросил Николя, лукаво прищуривая глаза и полагая, что он ужасно ядовито сказал.
- Нисколько!.. Это совершенно не в наших нравах... Кроме того, у меня еще будет обедать один поляк... этакий, знаете, заклятый патриот польский; ну, а вы, я надеюсь, патриот русский.
- Надеюсь!.. Надеюсь!.. - шепелявил Николя со смехом, но в то же время самодовольно.
- А потому, если что коснется до патриотизма, то не ударьте себя в грязь лицом и выскажите все, что у вас на душе, - продолжал князь.
- Извольте!.. Извольте!.. - говорил Николя еще самодовольнее.
На Тверской они расстались. Николя забежал к парикмахеру, чтобы привести в порядок свою прическу, а князь до самого дома продолжал идти пешком. Здесь он узнал, что Жуквич уже пришел и сидел с Еленой в гостиной, куда князь, проходя через залу, увидел в зеркало, что Жуквич читает какое-то письмо, а Елена очень внимательно слушает его; но едва только она услыхала шаги князя, как стремительно сделала Жуквичу знак рукою, и тот сейчас же после того спрятал письмо. Князю это очень не понравилось, однако, он решился повыждать, что дальше будет, и в гостиную вошел с довольным и веселым видом.