- Честь имею представить вам - господин Жуквич! - говорил он Анне Юрьевне. - А это - графиня Анна Юрьевна! - говорил он потом тому. - А это барон Мингер, мой друг и приятель!.. А это - госпожа Жиглинская, а я, честь имею представиться - коллежский секретарь князь Григоров.
На это Анна Юрьевна махала только рукой.
- Козел какой!.. Очень что-то разыгрался сегодня!.. - говорила она, садясь на одном конце дивана, а на другом его конце поместилась Елена, которой, кажется, было не совсем ловко перед Анной Юрьевной, да и та не вполне свободно обращалась к ней.
- Что это он так весел сегодня? - спросила Анна Юрьевна Елену, показывая на князя и не находя ничего другого, с чего бы начать разговор.
- Перед слезами, вероятно! - отвечала Елена, саркастически сжимая губы.
- Зачем так злопророчествовать?.. Я весел потому, что у меня собралось такое милое и приятное общество! - отвечал князь не то в насмешку, не то серьезно.
Барон Мингер с самого прихода своего молчал и только по временам взглядывал на Жуквича, который, в довольно красивой позе, стоял несколько вдали и расправлял свою с проседью бороду. Приехавший наконец Николя окончательно запутал существовавшую и без того неловкость между всеми лицами. Помня слова князя, что Елена будто бы называла его красавцем, Николя прямо и очень стремительно разлетелся к ней, так что та с удивлением и почти с испугом взглянула на него. Она никогда даже не видала Николя и только слыхала о нем, что он дурак великий.
Николя, видя, что его даже не узнают, или, по крайней мере, делают вид, что не узнают, обратился к князю:
- Князь, представьте меня mademoiselle Жиглинской, - проговорил он.
- Это monsieur Оглоблин! - сказал князь, не поднимаясь с своего места.