Николя вошел, взял стул и сел против отца.
- Вы помните, папа, Жиглинскую, любовницу князя Григорова? - начал он.
- Какую такую любовницу? - спросил старик, несколько утративший свежесть памяти.
- Ну, которую еще вместе с Анной Юрьевной выгнали из службы за то вот, что она сделалась в известном положении.
- Ах, да, помню! - припомнил старик.
- И теперь она... Бог их там знает, кто: князь ли, она ли ему, только дали друг другу по подзатыльничку и разошлись... Теперь она на бобах и осталась! - заключил Николя и захохотал.
- На бобах!.. На бобах!.. - согласился, усмехаясь, старик. - Что же ты-то тут зеваешь? - присовокупил он тоном шутливой укоризны.
- Да что!.. Нет!.. Она чудачка страшная!.. - отвечал Николя. - Теперь пришла и просит, чтоб ей дали место кастелянши.
- Место?.. Кастелянши?.. - повторил старик уже серьезно и как бы делая ударение на каждом слове.
- Да, папа!.. Дайте ей место! Мы этим чудесно насолим князю Григорову: пускай он не говорит, что Оглоблины дураки набитые.