Елена пошла.
- Прощайте, папа! - крикнул отцу Николя и поспешил за Еленой.
- Когда вы, mademoiselle Жиглинская, будете здесь жить, вы позволите мне бывать у вас? - проговорил он в одно и то же время лукавым и упрашивающим голосом.
- Пожалуйста, - отвечала она, приветливо кивая ему на прощанье головою.
* * *
От Оглоблиных Елена прямо проехала к Жуквичу в гостиницу, где он занимал небольшой, но очень красивый номер. Сам Жуквич, несмотря на то, что сидел дома и даже занимался чем-то, был причесан, припомажен, раздушен и в каком-то франтоватом, мохнатом пальто. На каждой из вещей, которые Елена увидала у него в номере, начиная с нового большого чемодана до толстого клетчатого пледа, лежавшего на диване, ей кинулся в глаза отпечаток европейского изящества и прочности, и она при этом невольно вспомнила сейчас только оставленный ею богатый дом русского вельможи, представлявший огромные комнаты, нелепое убранство в них и грязь на всем.
- Вот я и нашла вас, - сказала она, входя и пожимая Жуквичу руку.
- О, да, merci, merci, - произнес он, как бы несколько даже сконфуженный ее появлением. - Но что же такое у вас произошло с князем, скажите ж мне милостиво? - присовокупил он затем.
- Да ничего, договорились только до полной откровенности и поняли, что не можем жить вместе, - отвечала Елена, садясь, снимая шляпу и порывисто поправляя свои растрепавшиеся от дороги волосы.
Жуквич при этом широко раскрыл от удивления свои красивые глаза.