Елена при этом насмешливо улыбнулась.
- Вот как, подкупать теперь стал!.. - произнесла она. - Но неужели, однако, ты до сих пор не убедился, что меня никогда и ни на что ни подкупить, ни упросить нельзя?
- Да, господи, разве я подкупаю тебя?.. Я хочу только уничтожить причину, рассорившую нас.
Князь все еще, как мы видим, продолжал сохранять свой добрый тон.
- Причина не в одном этом заключается, как и прежде я тебе говорила, отвечала Елена.
- Но знаешь ли ты, Елена, что, поступая таким образом со мной, ты можешь довести меня до самоубийства.
- Ха-ха-ха! - засмеялась Елена, так что князь даже позеленел весь при этом. - Из уважения к тебе я не хочу верить словам твоим! - начала она уже серьезно. - Но если бы ты в самом деле решился когда-нибудь сделать подобную глупость, то, признаюсь, незавидное бы воспоминанье оставил во мне по себе!.. - И Елена опять при этом усмехнулась. - Потому что, - продолжала она, как бы желая разъяснить свою мысль, - мужчина, который убивает себя оттого, что его разлюбила какая-нибудь женщина, по-моему, должен быть или сумасшедший, или дурак набитый...
- Но ты, однако, значит, все-таки меня совершенно разлюбила? - спросил князь, все более и более бледнея в лице, и голос его при этом был не столь добрый.
- Да, я почти тебя совершенно разлюбила! - отвечала Елена, - во мне теперь живет к другому гораздо более сильное чувство, и, кажется, этот новый Молох{359} мой больше мне по характеру...
- И этот Молох твой новый, конечно, Польша!.. - сказал князь, очень хорошо понявший, о каком собственно чувстве говорила Елена.