- На гербовой бы, собственно, следовало! - заметил ей Феодосий Иваныч.
- Все равно-с! Все равно-с! - закричал на него начальник. - Я дурак, а!.. Я дурак!.. Что я должен с вами сделать?
Елена на это ничего не отвечала и продолжала писать; а кончив прошение, она почти перебросила его к Оглоблину, а потом сама встала и вышла из присутствия.
- Она сумасшедшая, ей-богу, сумасшедшая! - говорил он, разводя руками.
Феодосий Иваныч, с своей стороны, саркастически улыбаясь, взял прошение и, как бы просматривая его, ни слова не говорил.
- Ну, ступайте и вы!.. Вы больше не нужны! - сказал Оглоблин призванным свидетелям.
Те вышли.
- Ведь она сумасшедшая, решительно!.. - повторил еще раз Оглоблин, прямо обращаясь уже к Феодосию Иванычу.
- Я не знаю-с!.. - отвечал тот.
- Ну, вы уж... вы не знаете... вы ничего не знаете! - опять вспылил Оглоблин.