- Но тут, собственно, ничего нет дурного... Я только спрашиваю: что сам он приехал в Москву или сослан был?
- Как же сосланный может ко мне в гостиницу попасть? Сосланных полиция прямо препровождает и размещает в дома, на которых дощечки нет, что они свободны от постоя, - создавал хозяин свое собственное законоположение, - а у нас место вольное: кто хочет, волей приедет и волей уедет!..
- У вас он поэтому по паспорту жил?
- По паспорту настоящему... Я сам читал его... Станислав Жуквич, коллежский секретарь даже... барин, как следует быть.
- Но куда же он теперь уехал? - говорила Елена.
- Не сказал, куда именно; отметился только к выбытию из Москвы... Да что, он вам должен, что ли, остался?
- Немножко... пустяк там какой-то, - отвечала Елена.
- Забыл, чай, надо быть... Со мной так честно расчелся, барин хороший!
Для Елены не оставалось никакого сомнения, что она была самым грубым, самым наглым образом обманута!.. "Но как же Миклакову было не стыдно рекомендовать ей подобного человека?" - думала она; хотя, собственно, что он ей рекомендовал? Что Жуквич умный человек и последователь разных новых учений - все это правда, а остальное Елена сама придала ему в своем воображении. Какой-то злобный смех над собой и своим положением овладел при этом Еленою. "Нечего сказать, - проговорила она сама с собой: - судьба меня балует: в любви сошлась с человеком, с которым ничего не имела общего, а в политическом стремлении наскочила на мошенника, - умница я великая, должно быть!" Но как бы затем, чтобы рассеять в Елене эти мучительные мысли, к ней подбежал Коля, веселенький, хорошенький, и начал ласкаться. Елена как бы мгновенно воскресла духом и, вспомнив, что она мать, с величием и твердостью выкинула из души всякое раскаяние, всякое даже воспоминание о том, что было, и дала себе слово трудиться и работать, чтобы вскормить и воспитать ребенка. Для этого она, не откладывая времени, отправилась по конторам, чтобы спросить там, нет ли в виду мест гувернантки, и вошла в первую попавшуюся ей из таковых контор, где увидала кривого и безобразного господина, сидевшего за столом и что-то такое писавшего. Елена обратилась к нему с своим вопросом.
- Три рубля серебром с вас следует получить! - сказал он ей.